Смерть воробья от пассивного курения

Одно время я работал на северном Урале мастером на лесозаготовках. Я был тогда молод и одинок. Жил в барачном помещении в комнате с окном, выходящим на юг.

Просыпаясь, я всегда видел из окна макушки двух высоких елей, стоявших недалеко от нашего барака. Между глыбами смерзшегося снега на ветвях в сильные морозы прятались зимующие птицы: клесты, воробьи, а иногда и вороны.

По вечерам ко мне в комнату, служившую и квартирой, и конторой, обычно собирались лесорубы. После оформления рабочих сведений, просиживали допоздна, рассказывали забавные истории, спорили о лесе, о выполнении плана и курили, курили. Комнатушка моя настолько была прокурена, что в ней постоянно стоял острый запах окурков и казалось, что находишься в курилке. Я не был просто пассивным курильщиком, потому-что я сам курил.

Долгое время я не обращал внимания на этот запах, но потом он начал меня раздражать. В лесу я себя чувствовал прекрасно, а как только возвращался домой и закуривал, меня начинало тошнить, а по утрам, когда я просыпался, голова кружилась и было трудно дышать. Я хотел уж было обратиться к врачу, но случай помог разгадать причину моего недуга.

Дело было зимой. Жестокий пятидесятиградусный мороз сковал землю. На дворе стоял туман изморози. Багровый шар солнца висел над поселком. Изредка из лесу доносился треск лопнувшего от мороза дерева. Наши бараки казались безжизненными. Только из труб поднимались и уходили ввысь тонкие столбы дыма. Ни человек, ни скот, ни птица не показывались во дворах. Лесорубы отдыхали: в такой мороз на воздухе работать запрещалось.

В этот день я проснулся, как обычно, с головной болью. Закурив, нащипал лучин и затопил плиту. Вскоре ко мне стали приходить рабочие — сначала один, затем другой, третий. Сидели долго, спорили о кино, о новинках техники. В тарелке, которая использовалась как пепельница, лежала горка окурков. В комнате было столько дыма, что если бы человек и не держал во рту сигарету, посидев минут десять вместе с нами, он бы вполне накурился.

Наконец, один из товарищей не выдержал и, вооружившись стамеской, открыл обледеневшую форточку. Живительный свежий воздух, как поток воды, хлынул книзу и быстро стал оттеснять от пола к потолку сизый табачный дым.

Смерть воробья от пассивного куренияВдруг через форточку в комнату влетел воробей. Испугавшись людей, он повернул обратно и, ударившись о стекло, затрепетал в проеме окна. Кто-то захлопнул форточку. Кот, до этого спокойно дремавший возле плиты, сильным прыжком метнулся к окну. Воробей вспорхнул и сел на шкаф. Широко открыв клюв, он порывисто и судорожно дышал, не обращая никакого внимания ни на кота, ни на моих горластых товарищей. Затем он запрокинул назад голову, потянулся и стал клониться набок. Я взял его в руку. Трепыхнув крылышками у меня на ладони, воробей вытянулся и больше не шевелился. Он был мертв.

На следующий день мороз немного уменьшился. Рабочие вышли на работу, но работали вяло. Дневной план заготовки леса срывался. Я нервничал, бегал по засекам, требовал от лесорубов ускорить повал, от трактористов — подвозку древесины. Неурядица придавала мне силы, и я лазил по снегу, не разбирая дорог. В одном месте мелкий густой ельник (лесорубы называют его подсад) преградил мне путь. Я с ожесточением рубил его своим маленьким топориком. Вдруг впереди я увидел мужчину в пальто, пробирающегося по ельнику мне навстречу. В лесу зимой все носят короткие телогрейки, и пальто здесь меня удивило.

«Какой это медведь бродит здесь в такой мороз?» — подумал я. Когда он подошел ближе, я узнал нашего молодого леспром-хозного врача.

— Что вы здесь делаете? — удивленно спросил я.

Он был озабочен и как будто не слышал моего вопроса.

— Я требую, чтобы рабочие через каждые 15—20 минут обогревались возле костра, иначе будут отморожения.

Чтобы прекратить не очень приятный для меня разговор, я в сердцах спросил:

— И какая нелегкая вас вынесла из теплой амбулатории ка такой слишком свежий воздух?

Доктор ответил серьезно:

— Знаете, ведь лучше предохранить людей от отморожения, чем потом их лечить. По этому поводу я собственно и появился здесь.

— Смотрите не обморозьтесь сами!

Доктор засмеялся.

— Не беспокойтесь! — отшутился он бодро.

К вечеру мороз уменьшился. Подул ветер, понесло поземку. Врач пробыл с рабочими целый день и вечером вместе со всеми возвратился в поселок. По дороге домой мы разговорились. Я пригласил его к себе «покурить». Он зашел, но предложенной сигареты не взял. Презрительно понюхав воздух, он заговорил:

— Как вы здесь живете? У вас комната буквально пропиталась никотином.

Я рассказал ему о случае с воробьем.

— Воробей умер от сигарет,— подумав, сказал доктор и поправился,— вернее, не от сигарет, а от никотина.

«Оказывается, и мое недомогание, и гибель воробья можно объяснить одним и тем же!» — решил я, осененный внезапной догадкой. Взяв сигарету, по привычке зажег ее, но тут же бросил. За окном шумели деревья, выла пурга.

Через день в моей конторке появился плакат: «Не курить!».

VN:F [1.9.22_1171]
Рейтинг: 5.0/5 (1 голос)
Смерть воробья от пассивного курения, 5.0 out of 5 based on 1 rating

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!